Мини-чат

Элла Сехейя (Эльмира Хикокс) - преподаватель гипнологи от Национальной Гильдии Гипноза США (NGH).
Автор методики исцеления «Мио-Майо Хилинг».
Преподаватель методики "Remote viewing"

Главная » 2016 » Ноябрь » 17 » Распутин, целитель или...узнать правду
04:14
Распутин, целитель или...узнать правду


Статьи из «Дыма Отечества» о Григории Распутине

Журнал «Дым Отечества» фактически единственное общественно-политическое периодическое издание которое пошло против общего течения тогдашней прессы и не стало распространять о Григории Ефимовиче непроверенные слухи и клевету. Зачинателем и первым редактором-издателем этого еженедельного журнала был Александр Львович Гарязин (1868–1918), который был лично знаком с Г. Е. Распутиным, как, впрочем, лично с ним были знакомы и авторы статей, помещенных ниже (Разумовский, Филиппов, Гаврилов). Краткую биографию А. Л. Гарязина см. здесь, а более подробную в диссертации А. А. Чемакина. Все эти статьи переиздавались, но, к сожалению, малоизвестны, так как отсутствуют в интернете (кроме двух, опубликованных Платоновым и Фоминым).

 

Разумовский Д. С Григорием Распутиным.

Когда коннозаводчики удалились из купе в коридор вагона, держа друг друга для внушительности беседы за пуговицу, то сидевший напротив скромный крестьянин, в поддевке и высоких лаковых сапожках, все время хранивший молчание, обратился с замечанием:

— Интересно говорят и о полезном; полезно это крестьянству.

Я согласился с говорившим, который еще раньше обратил на себя внимание тем, что, усаживаясь в Петербурге в купе, долго и внимательно вглядывался в наши лица, несколько раз входил и беспокойно выходил, не раздеваясь, и даже делал попытку перейти в соседнее купе, в котором не было пассажиров. Длинные волосы шатена, без признаков седины, взлохмаченная борода, которую он перебирал рукой с нервными и несколько запущенными пальцами, и глубокие впалые глаза, сильными морщинами около век [...]

— Да, — добавил я, — но вот крестьянство наше не всегда умеет пользоваться полезным, а русские вообще не могут обойтись без иностранцев — вот что прискорбно, и везде мы оттерты от дела и поставлены на задний план. — Эту обычную и любимую тему моих собеседований я поднял вновь, оставшись лицом к лицу с подлинным, как мне показалось, представителем русского народа.

— Беды в этом большой нет, — спокойно возразил мой собеседник. — Разве в этом их сила? Все равно от них ничего не останется. Как-нибудь потом вспомнят, что были, а их уже и не будет. А что иностранцы идут к нам — это хорошо, потому что русский народ хороший — дух в нем выше всего. Самый плохой человек у нас, а лучше духом, чем иностранец. У них машина. Вот они чувствуют это и сами идут к нам за духом. Одной машиной не проживешь. Кажется, все хорошо кругом, а в самом человеке у них ничего. Вот что главное.

— Положим, иностранцы тянут к нам не за духом; они презирают русских и всё русское и наш дух. Являются они, скорее всего, за деньгами, ищут власти, возможности нашего порабощения. Вот на Балканах идет война — небось никто из немцев, англичан, французов не помогают славянам, а уж где говорить о духе как не там. Ведь защитить от притеснений угнетенные Турцией народы давно следовало — и это было бы лучшим проявлением человеческого духа.

— А Бог, ты думаешь, не видит это и не знает? А, может быть, славяне не правы, а, может быть, им дано испытание?! Вот ты не знаешь их, а они высокомернее турок и нас ненавидят. Я ездил в Иерусалим, бывал на Старом Афоне — великий грех там от греков и живут они неправильно, не по-монашески. Но болгары еще хуже. Как они издевались над русскими, когда нас везли; они — ожесточенная нация, ощетинилось у них сердце; турки куда религиознее, вежливее и спокойнее. Вот видишь, как, а когда смотришь в газету — выходит по-иному. А я тебе говорю сущую правду.

— Может быть и так, но обязанность помочь угнетаемым остается пред каждым, кто только мыслит и чувствует по-христиански.

— Да много ли таких? Теперь больше мыслят по-христиански, чем чувствуют. Вот в этом корень зла в мире. Готовятся к войне христиане, проповедуют ее, мучаются сами и всех мучают. Нехорошее дело война, а христиане вместо покорности прямо к ней идут. Положим, ее не будет; у нас, по крайней мере. Нельзя. Но вообще воевать не стоит, лишать жизни друг друга и отнимать блага жизни, нарушать завет Христа и преждевременно убивать собственную душу. Ну что мне, если я тебя разобью, покорю; ведь я должен после этого стеречь тебя и бояться, а ты все равно будешь против меня. Это если от меча. Христовой же любовью я тебя всегда возьму и ничего не боюсь. Пусть забирают друг друга немцы, турки — это их несчастье и ослепление. Они ничего не найдут и только себя скорее прикончат. А мы любовно и тихо, смотря в самого себя, опять выше всех станем.

— Нынешняя культура идет вразрез с учением Христа, и разве можно бороться с ее течением. Вот и вы, не ходите же пешком из града в град, а в удобном купе путешествуете; не отдали же второй ризы нищему, а в хорьковой шубе щеголяете. А пожалуй вы настоящий верующий, сектант или старообрядец, хотя вас уже отнесло течением от берега.

— Нет, я не сектант. Осуждаю духовенство за его нерадивость и малую красоту в церковном обиходе. Но разве в этом суть? Наша Православная Церковь, как воздушное облако, светит и укрепляет каждого человека. Без нее нет ничего в жизни и все доспехи, все эти шубы ничего не стоят. А что я самоотвержения не имею — так я слаб. Слаб, как человек, но я знаю, что при Церкви каждый может возыметь силу, и я с нею спасусь.

— Всё это хорошо; всё это слова, но как практически достигнуть того, чтобы Царствие Божие сделалось достоянием земли. Ведь вот, когда слушали мы коннозаводчиков, так быстро узнали, до чего можно совершенствовать породу и качества лошадей, сельский хозяин до тонкости изучил, какой злак при каких условиях дает силу и плодовитость, когда он полезен и может быть употреблен в дело... Там все ясно, а вот мы с вами отвергаем смысл и знание нынешней жизни, и войну, и культуру, а что же предлагаем взамен этого: монастырь, отречение от всех благ и самоуничтожение?..

— Нет. Спокойствие и ясную, как небо, душу. В монашестве же нет спокойствия, а есть борьба: то с собственным телом, то с мирским духом. Разве это праведники что в клобуках, состязаются из-за Патриаршего Престола?.. Антоний Волынский, Сергий Финляндский!.. Разве этого нужно им искать и указывать? Нужно, чтобы Духом прониклись все и сами указали на человека: вот Патриарх. А такого нет, и его не выдумаешь. Подобрать можно по росту, по красноречию, так чтобы подходил к правительству, но чтобы Патриарх своим духом покрывал весь народ и чтобы в него и православные, и иноверцы поверили, — для этого нужно родиться и тихо, незаметно вырасти.

— Но тогда, по-вашему, не нужно делать ничего, а только ждать; ни о чем не заботиться; и ни с чем не бороться. Ведь это проповедь толстовца-непротивленца... Вы знаете это учение?

— Слышал, но плохо знаю. Я же не говорю: не противься злому, а говорю: не противься добру. Тягость и суета нашей жизни состоит в том, что мы противимся добру и не хотим его признавать. А ты оставь злое совсем в стороне, пусти его мимо, а укрепись около самого себя и когда сам окрепнешь, тогда осмотрись и помоги совершенствоваться другим. Не настаивай на совершенстве, но помоги — каждый хочет быть чище, радостнее; вот ты ему и помоги. Не настаивая, вот как Илиодор, — огня в нем много, рвения, а нет света и дуновения, как весной в поле с ароматом цветов - которым веет от истинных подвигов духовных.

— Согласен, что для личного удовлетворения и таких бесед, какую мы сейчас ведем, это приложимо, но ведь и Христос говорил, что никто не ставит свечу в подземелье, но делает так, чтобы она светила миру. Велик подвиг личный, но тяжелее, и зато величественнее, проповедь для спасения возможно большего количества людей.

— А ты спасай самого себя. И как только ты почувствуешь, что ты в себе, как река в берегах, до краев — вот тогда все покажется ненужным: и слава, и деньги, и карьера. Советую ни на кого не обращать внимания. Никого не наставляй, но никого за ошибки не карай — и думай о спокойствии души. И тогда всё вокруг тебя станет спокойно и ясно, и все прояснятся. Меня как поносили, чего только не писали обо мне, и врагов у меня все-таки нет; кто не знает меня, тот враг. Никому ничего худого не делаю, ни на кого не питаю злобы и весь на виду. Вот, как облака, проходит и злоба на меня, я не боюсь ее; поступай так и ты, и другой, и третий. Вот тебе и спасение в самом миру.

— Да, вам легко давать такие советы; быть может, сидите где-нибудь там на горах Урала или в глуши Тобольской губернии, — так эту проповедь не трудно осуществить. Но все наши проповедники плохи тем, что советуют замкнуться в самом себе, остаться в одном положении и оставить всех и вся без внимания. А между тем, весь ужас человеческого существования состоит в том, что мы всегда связаны и кровью, и духом с десятками условий, нас сковывающих, и сотнями людей, нас окружающими. И спасаясь в самодовольстве, нельзя ведь не помнить о других. Вот Иоанн Кронштадтский весь горел для блага тысяч и сотен тысяч верующих или искавших веры и не уклонялся от людей.

— То великий светильник и чудотворец. Разве я могу сравняться с ним. Творю, как у меня на душе, и говорю только тем, кто меня слушает. Скорбно, когда клевещут — сами себя позором обносят. Жалею, что мало кто хочет вникнуть в чужие слова и мысли. Болтают обо мне зря, пишут неизвестно что, и больше худое. Но и помочь им я не могу. Слепые света видеть не могут, и Царствие Божие открывается только тем, кто подходит друг к другу, как дети. Другой заповеди я не имею и не ношу. А чтобы тебе было ясно, кто я, я скажу: я — Распутин.

— Я не был удивлен, — внешность говорившего говорила за это. Но склад речей, отрывистых и мистически далеких, спокойствие и бесхитростная, почти детская, улыбка у 50-летнего скромного и несколько застенчивого человека, совершенно непримиримое представление о нем на основании газетных статей и тысячи легенд, распускаемых об этом человеке, которого, не слушая, обвиняют, ни разу не видав, презирают, — сделали то, что я долго думал о нем. Этот человек слишком несложен и ясен для того, чтобы приписывать ему игру; он прост и скромен для того, чтобы видеть в нем героя. Он даже не загадка для наших дней, а просто жертва пошлости того жалкого века, когда нет ни героев, ни праведников, а остались одна червоточина, и когда лошадям, их предкам, их настроению и потомству отводится в миллион раз больше внимания, чем человеческой душе, никому уже не нужной, никого не интересующей и превращаемой в машину.

Дым Отечества. 20.01.1913. № 4.

Распутин-Новый Г. Детство и грех.

Посетил Петербургский Воспитательный дом для подкидышей и незаконнорожденных.

Умилительно и тепло. Слеза обливает грудь при взгляде на слабые творения, беспомощные, кроткие, а на личике светится у каждого благодать. Точно звездочки с неба, мерцают в колыбельках детские глаза, и как жаль, что мало кто знает и редко кто ходит в этот дом, где человечество поднимается.

Надо ходить сюда, как и в больницы, где оно угасает.

Господи, спаси и сохрани нас, грешников.

Сила народная и красота духовная в них, вот этих самых колыбелях. Их нужно посещать. На них стоит смотреть.

Эти дети — буйство неукротимой плоти, от греха; от того, что мы зовем грехом и что все боятся.

Да, грех! А Господь милостив!

Жаль, что здесь, далеко от своего дома, остаются плоды любви и тёмного буйства, лучшая, крепкая завязь населения.

Но как хорошо смотрят за ними!

Какая ласка у этого доктора Конева: двадцать лет он здесь, сроднился с Воспитательным домом; в лице у него святое, когда говорит об уходе за младенцами и как уменьшилась их смертность. С детьми он пребывает, и в лице уже нет греха; плоть освободилась от буйства, и он — родитель всем беззащитным крошкам. Их моют — любуешься, до того хорошо и праведно. Уход и чистота у кормилиц малюток. И такая же простота и серьезность, как у самого доктора — верно, он из народа. Народ проще, спокойнее, чем высшие. И к мамкам чувствуешь больше веры, чем к поставленным над ними.

Власть портит душу человека, обременяет ее, а тут нужна не власть, а любовь. Кто это поймет — благо ему в жизни.

Воспитательный дом устроен в благо великою женщиною — Царицей Екатериной, которая понимала, что такое любовь, и сама почувствовала много. Царственное сердце у ней было и царственный ум. Она показала, что спасать нужно не нас — это не нужно. А юность. Ангельскую душу, когда вся она еще в парении к Небу, видит его и ангелов раскрытыми. Нас же враг одолевает. Каждого одолевает, и отбиваться от него редко кто может. Не у всякого — сила. Помогать нужно друг другу отбить нечистого от самой колыбели. Радостно, что видишь такую заботу около чужих и неизвестных детей.

Ни от кого об этом доме до сих пор не слышал — жаль, и редкий знает, какой дивный цветник душевный являют малютки в Воспитательном, какая чистота, свежий воздух. Боялись и боятся слова «подкидыш». Воспитательным домом пугают. Но ведь тут простота, здоровье, столько сердечности. Дети спасают от гибели, и матерей, которые кормят своей грудью, подбадривают. А главное — поучаются умному уходу за детьми деревенские простые бабы.

Они здоровы, да неопытны. Умны, да не утончились. Для них здесь школа мудрой и разумной жизни.

Нужно устроить несколько воспитательных домов наподобие петербургского и в других местах.

Два святых убежища, пусть даже великолепных и богатых, на всю Империю... Мало. Поучительно, но для избранных немногих. Великую жатву любви нельзя собирать в далекие житницы. Из-за этого пропадает множество всходов, гибнут души, которые сохранились бы на украшенные потомства. Подумать, самые здоровые дети родятся от скрытой любви и потому сильной. Открытое — обыкновенно. Открыто чувствуешь нехотя, рождаешь слабо.

Великая хвала Господу возносится в храме при Воспитательном доме, который великолепен. Сколько же благоухающего фимиама поднимается, когда повсюду воздвигают подобные сады для возвращения детских душ.

Величие и слава государства строятся крепостью духа, любовью к детям, детству. Стройте скорее и больше подобных приютов ангельских. В них нет греха, они не за грех. Грех гнездится в порицании необыкновенного, вот когда отметают чужую душу и тело за то, что они необыкновенны. А мы боимся этого. Почему боимся — когда нужно радоваться и возносить хвалу Творцу и Создателю жизни и всего живущего?

Дым Отечества. 16.05.1913. № 20. С. 1011.

Как предуведомление к следующей статье — из допроса ее автора, А. Ф. Филиппова, в 1917 году в ЧСК Временного правительства:

«Вскоре в редакции „Дым Отечества“ я застал беседу издателя этой газеты Александра Львовича Гарязина... с юрисконсультом Морского министерства Иваном Баженовым, который рассказывал со слов какого-то придворного о половых безобразиях Распутина с Государыней и говорил, что нужно составить заговор, чтобы убить „такую собаку“. Я возразил, что я только что с ним познакомился, совершенно им очарован и поделился своим впечатлениями... Я предложил Гарязину прокатить Распутина куда-нибудь на автомобиле.

От посещения музея... Распутин отказался... находя, что картины чепуха... жизнь гораздо лучше... Гарязин предложил Воспитательный дом, Распутин, к величайшему удивлению, согласился... В Доме он преобразился... брал на руки каждого ребенка, взвешивал, расспрашивал, чем его кормят... В автомобиле он сказал, что следовало бы деревенских девушек возить сюда со всей России, тогда они научились бы крепко рожать и крепко младенца держать... Впечатления... он передал Государыне, которая... неожиданно приехала в Воспитательный дом, бегло осмотрела его и занялась мыслями об устройстве института охраны материнства... Я воспользовался удобным случаем и поместил в „Дыме Отечества“ защитительную статью по поводу личности Распутина... которая вызвала в печати, травившей Распутина, одинаково, как слева так и справа... удивление... Распутин пришел в неистовый восторг от того, что я был единственный человек, осмелившийся печатно, в пору величайшей его травли и выступлений против него Гучкова в Думе, выступить в защиту его... С этого момента он исполнял все просьбы мои и желания беспрекословно, в большинстве случаев являлся ко мне за советом и интимно посвящал меня в детали своих переживаний. Причем никогда... не сказал ни одного слова о своих каких бы то ни было интимных отношениях не только к Государыне, которую всегда характеризовал одним словом „умница“, но и вообще к какой-нибудь женщине...»

Филиппов А. Ф. Распутствующие.

Целая книжная литература создалась около «старца» Г. Е. Распутина, которому насчитывается не более 42 лет, и ворох статей «очевидцев», и «хорошо осведомленных газетных сотрудников» появляется регулярно относительно деятельности старца и его якобы необыкновенного и даже необъяснимого влияния в высоких сферах. По проверке оказывается, что книги с разоблачениями составляются неизвестными авторами, упорно старающимися скрыть от потомства даже свое имя, не говоря о происхождении, а газетные сотрудники обладают даром личной беседы с отсутствующим из Петербурга Распутиным.


Недавнее сообщение «Вечернего времени» о том, что поднятое в синоде дело об отношении епископа Феофана к учению иеросхимонаха Булатовича о божественности имени «Иисус», которое вызвало раскол в Старом Афоне, это дело является делом рук Распутина, который сводит таким путем свои личные счеты с епископом Феофаном.

По словам М. Паозерского, никто иной, как епископ Феофан выдвинул в сферах Распутина, но впоследствии, получив «документальные данные об отрицательной стороне деятельности своего протеже — «старца», написал об этом его покровителям. Тогда Распутин, будто бы, «принял меры», и владыку, под предлогом поправления здоровья, перевели в Крым, а затем в Астрахань, климат которой для него был губительным. «Но подобно Гермогену, повествует компетентный сотрудник «Вечернего времени», епископ Феофан остался непреклонен, и во время выступлений Гермогена против Распутина он поддержал владыку. В 1911 году, по сообщению «Вечернего времени», Распутин демонстративно покинул помещение Гермогена, а уж в январе 1912 года епископ был лишен кафедры и заточен в монастырь. В ноябре того же года был лишен сана Илиодор: «теперь дошла очередь до епископа Феофана», многозначительно говорит г. Паозерский, «судя по примерам двух друзей Распутина, и его ожидает печальный конец…»

Решительно сомневаешься, не покупает ли кто-либо из приверженцев Распутина статьи с подобного рода содержанием. До того они пахнут какой-то беспардонной рекламой «старца» и стремлением представить его вершителем судеб в сферах, куда не каждый имеет доступ и где слово даже выдающихся по уму и влиянию лиц нередко остается без внимания.

Для нас, впервые допустивших мысли Распутина га страницы и правдивое отражение его личности в виде заметок, конечно могло бы быть привлекательным и отчасти выгодным изображение «старца» именно в виде великого вершителя судеб России, стоящего вне пространства, времени и условий, всех нас связывающих. Согласиться с тем, что Распутин может сделать все и что его влияние безмерно велико — значило бы явиться в некоторой степени соучастниками распутинского успеха и во всяком случае толкователями его пророчеств. Такую роль, кстати сказать, отвел «Дыму Отечества» в своей речи с думской кафедры и П. Н. Милюков.

Но нам представляется, что и газетным романтикам, а тем более думским, следует спуститься с заоблачных высот фантазии и смотреть на вещи трезвее и реальнее.

Правда, оголенная скучная действительность требует смены чем-либо необыкновенным, уносящим воображение в туманную, красочную даль во вкусе романов Габорио. Поэтому-то, может быть, придумываются и растленные похождения «старца», и ночные совещания с ним у Гермогена в присутствии Мити-блаженного, и небывалая сцена проклятия… Все это, однако, не имеет под собой не только капли правды, но и какой бы то ни было почвы.

Распутин — обыкновенный русский мужик, экзальтированно-умный, чистоплотно-чистый, заботливо-трудолюбивый и, главное, не порывающий своей связи с простым народом и потому-то сильный в народе, и в сферах, которые близки народу или дорожат им. Вот нехитрая разгадка внимания к этому человеку, каких в русском народе найдутся десятки и сотни тысяч, но которых не выдвинула судьба и только случай не сделал предметом усиленного внимания.

Несомненно, что у Распутина повышенная чуткость и культура доброго старого времени, которое давало нам крестьянина, по тонкости восприятий равного барам, иначе этот полуграмотный мужик давно оттолкнул бы от себя представителей высшей аристократии, которых не часто приходится встречать. Что это личность необыкновенная, стоящая выше ряда пророков в рясах и пророчествующих в мундирах — это также несомненно. Иначе Распутин не служил бы предметом бесконечных разговоров и обсуждений не только в доносах Гермогена или Феофана, но не играл бы роли и как материал для выводов в речах почтенного П. Н. Милюкова.

Однако придавать ему столь исключительное политическое и государственное значение непозволительно. Распутин играл и играет в истории нашей общественности крупную роль, сделавшись, к сожалению, предметом уличных обсуждений только в последние два года, хотя он приобрел доступ в высшие сферы и круги более семи лет тому назад. Влиянию его чисто личному, далекому от соображений политических и тем менее интриг, есть объяснения, объяснения не мистические и менее всего религиозно-сексуального характера, на что напирает наша духовная среда, где грязь, зависть, сплетни и интриги свили себе прочное гнездо, — но преувеличивать и это влияние до возможности для Распутина заточить Гермогена, удалять Феофана, высылать из столицы Илиодора не следует даже газетчикам вечерних газет.

Нужно им помнить, что, проводя подобные сведения в публику, они делают плохое дело: можно подумать, что в России нет уже ни законности, ни здравого смысла, ни примитивной честности. Но неужели гг. Милюковы, посвящая свои речи Распутину, не замечают, что они доходят до признания собственного ничтожества, а газеты, подобно «Вечернему времени», представляются орудием усиленной рекламы Распутина, человека в действительности скромного и довольно ограниченного в своем влиянии и могуществе. Вся сила его заключатся в вере и благотворении, да христианских подвигах добродетели, не показной, не крикливой, но такой, которая, очевидно, является редкостью для критикующих этого человека деятелей нашего времени.

Дым Отечества. 20.06.1913. № 25. С. 7–8.

Гарязин А. Л. В. М. Скворцову. Открытое письмо.

По поводу проповеди водворения истин православия путем казацкой нагайки, штыков и вмешательства околоточных, хотя бы и одетых в рясу, что имело место недавно на Афоне при усмирении последователей учения о божественности самого имени «Иисус» — мы высказали в «Дыме Отечества» определенные, хотя и неприятные для представителей современной церкви мысли. В частности, мы обратили внимание на упорную защиту «Колоколом», призванным, по самому своему названию, вещать о духовной силе христианства, таких приемов расправы с последователями Христова учения, — пусть даже ошибающимся, — которые исключают самую мысль о проповеди мира, небесного благоволения и кротости.*

Обнаглевший и упитанный от падающих крох синодальной трапезы миссионер Скворцов разразился в ответ на наши замечания целой статьей, в которой не ограничился защитой проповедуемых им в жизнь принципов мракобесия и кнутобойства — это дело его убеждений, и тут он властен приводить в свое подкрепление какие угодно аргументы — но осмелился сообщить относительно «Дыма Отечества» такие сведения, которые, будучи неверными, дают мне основание призвать синодального негодяя к порядку.

После выпадов по адресу «иудействующей», по выражению Скворцова, «Речи» и «строителя буддийских капищ» князя Ухтомского, как аттестует этот вицмундирный литератор редактора «Петербургских ведомостей», он сообщает, что «Дым Отечества» содержится на средства гр. С. Ю. Витте, им инспирирован и говорит, что связь моя с почтенным, талантливым русским государственником поддерживается через Григ. Распутина, а вследствие этого и «Дым Отечества» представляется православным христианам, привыкшим к елею словес и благоуханному фимиаму скворцовских проповедей, не иначе, как дьявольским дымом, обрекающим нас с читателями на геенну огненную.

Я был бы глубоко польщен на всю свою жизнь, если бы когда-нибудь мне удалось сочетать свою скромную работу с этим государственным деятелем, оставившим в истории России неизгладимые следы творческой работы. Искренне сожалею, что в наши душные дни разлагающейся политической и общественной работы в государстве, для этого признанного всем светом и оцененного Европой человека, не отводится надлежащей роли и для использования гигантских духовных сил смелости. Но верю, придет время, и очень скоро, когда к нему, как единственно осведомленному и испытанному лоцману государственного корабля, обратятся за помощью, чтобы вывести нас из этого тупика, в который мы приведены скворцовыми.

Но не червям же, как Скворцов, с загнившего заживо трупа церковной жизни, судить графа Витте: его будет судить история и над его именем будут проходить века. Не этим канцелярским прихвостням судить и меня, который без каких бы то ни было субсидий, честно и самостоятельно, жертвуя от зарабатываемых личным трудом средств, ведет по крайнему разумению дело служения Отечеству пером и мыслью, не интересуясь окладом, чинами и даже источником средств, на которые печатает свое гнусное издание** какой-то статский советник Скворцов.

Негодяй! Если ты убежден, что Распутин не более как марионетка в ловких руках графа Вите, который пользуется влиянием прозорливого русского мужика, то статскому советнику и синодальному кавалеру непристойно посещать того же Распутина, лобызать ему руки, как носителю правоты и чистых идей. Если ты, Скворцов, осведомлен, что «Дым Отечества» организован на нечистые средства франк-масона Витте, то тебе следовало не обращаться ко мне, Гарязину, с притворными восхвалениями мудрости моего ведения журнального дела и письменной просьбой приобрести от тебя пасквильную газету «Колокол» и во всяком случае помочь тебе средствами, по твоим словам, полученным мною от Витте.

Но если мерки нравственности бывают разными и Скворцовы, выступающие сегодня в роли проповедников Божественного учения, а завтра в качестве апологетов нагаечного воздействия на верующих; сегодня заискивающего передо мной, как продавцы сомнительного своего газетного товара, а завтра обличающие меня в пользовании деньгами титулованного франк-масона, осмеливаются к тому же выступать с обличениями, — тогда не может быть речи ни о редакторе Скворцове, ни о синодальном миссионере — я теперь говорю о негодяе-клеветнике, сочетающем по воле святейшего Синода, в одном лице три функции далеко непочтенного свойства.

* Речь идет о новом течении монахов Афонского (русского) монастыря во главе с Антонием Булатовичем, именуемым «имябожеством». Это течение было отнесено официальным православием к разряду еретических.
** Газета «Колокол» — орган Св. Синода.

Дым Отечества. 11.07.1913. № 28. С. 4–5.

Гаврилов А. К. Предмет всероссийской сплетни.

Время смутное сменилось временем мутным: вероятно, так назовут потомки первую эпоху нашего конституционного бытия, начавшуюся с 1908 года и продолжающуюся поднесь. Вопросы принципа потеряли жгучий интерес, который сосредоточился на интересах дня и на личностях. В печальную эпоху безвременья общественное внимание целиком поглощено разными громовыми судебными процессами, обнажающими ту или иную язву, государственную или обывательскую грязь. А излюбленною злободневною темою для печати и трибуны законодательных палат являются отдельные лица, почему-либо известные, сильные, делающие карьеру или подвергающиеся опале. Публицистическая мысль всех направлений отступила от старых заветов и окончательно разменялась на мелочи.

Одно лицо сделалось предметом особого общего внимания и бесконечных инсинуаций — это тобольский крестьянин Григорий Распутин. На днях в одной из столичных газет о нем была напечатана пространная и весьма пошлая корреспонденция, где приведены мало симпатичные, с нескрываемой завистью, отзывы односельчан Распутина, которые считают его чуть ли не колдуном. Спрашивается, кому интересно знать, что говорят о Распутине его завистливые односельчане и как они объясняют его настоящее положение. Но пишут обо всем этом и, значит, что-нибудь да имеют в виду сказать. «Новое звено» избегает называть Распутина по имени и постоянно инсинуирует о «кудеснике, любимце богов». «Петербургский курьер», «Киевская мысль», «Русское слово», «День» и «Свет» упорно печатают всевозможные измышления о Распутине, не останавливаясь даже помещением на страницах своих изданий апокрифических писем, частью адресованных Распутину.

Благоволение и доверие, которыми Распутин пользуется у некоторых лиц, не дают покоя злобствующим и завистливым людям, не только близким к высшим сферам, но и бесконечно от них далеким.

Простец крестьянин дерзает говорить то, что считается истиною, лицам особо высокого положения и редко слышащим откровенное слово — слово незлобивого, всем сердцем любящего ближнего своего, мужика. И вот за недолгое время около имени Григория Распутина успела уже вырасти целая обширная легенда. Пользуются ею, увы, не только борзописцы бульварной прессы, но и весьма солидные органы печати и даже политические деятели с именем, как, например, П. Н. Милюков, с думской трибуны утверждавший, что «Церковь Православная попала в плен распутного проходимца», или сорвавшийся демагог А. И. Гучков, распространявший с той же кафедры небылицы, за что в другом правовом государстве ему пришлось бы понести ответ.

Вполне понятно, куда направляются все эти подлые выстрелы, доказывающие всесилие Распутина. Но кроме того, что подобный способ нападок нравственно непорядочен и сводится к дешевой храбрости показать кулак в кармане, он, во всяком случае, наивен и рассчитан только на легковерие широких темных масс. Последним, разумеется, не трудно внушить басню о влиянии Распутина: в воображении обывателей правительство рисуется не громадной, стихийной самодовлеющей, а случайно собравшейся небольшой кампанией людей, на которых легко возможно воздействовать всяких ничтожеств в любом деле и по любым мотивам. И таким путем получается то, что сосредотачивая весь фокус общественного внимания на одном лице, оставляют в тени действительных виновников российских непорядков. Надо полагать, что весьма недобрая цель возведения на Распутина всероссийской сплетни о мнимом его влиянии чуть ли не на государственные дела до известной степени достигаются. Распутину — жертве проходимцев и строковыколачивателей приписывается также чуть ли не принадлежность к хлыстовской секте. Однако, будучи знаком с Григорием Распутиным более двух лет и наблюдая его в домашней обстановке, я положительно утверждаю, что не имею никаких данных, которые бы свидетельствовали об его отрицательных сторонах жизни и характера, тем менее о чем-либо, напоминающим хлыстовство.

Простой мужик, одаренный бесхитростным, здоровым и проницательным умом, искренний и прямой в ответ, Распутин может быть любопытен, как отражение дел мiра сего в его мiросозерцании и понимании народном. А его своеобразие, никому покоя не дающее «положение» создалось по воле всемогущего случая и содействием нападающих на него в печати и политиканствующих с думской кафедры, а никак не происками самого Распутина, не мудрствующего лукаво, но прямого и добродушного простеца.

От редакции. Справедливость мнения автора письма о том, что печать с излишним усердием занимается личностью Г. Е. Распутина, печатая о нем зачастую ложные сведения и сообщения, подтверждается телеграммой «Русского слова», извещающей о выезде Г. Распутина с митрополитом Макарием на Алтай в то время, когда Распутин находился в Петербурге и о совместной поездке ни митрополит Макарий, ни Распутин и в помыслах не имели.

Но кто особенно удивляет своим участием в кампании, которая ведется через голову Распутина, против высоких учреждений и лиц, так это казенно-коштная националистическая газета «Голос Руси». Сия, с позволения сказать, газета, защищая своего единомышленника минского епископа Митрофана, смещаемого, по слухам, в другую епархию за его вредную для успешного развития православия в крае деятельность, уверяет, что, добиваясь перемещения еп. Митрофана, противники епископа, между прочим, «толкались даже в прихожую Распутина, чтобы заручиться его содействием в достижении своих целей».

Эта националистическая газета никак не может понять, что распространяя подобные гнусные сплетни, она тем самым дискредитирует и синод, и Православие, не признавая в церковной жизни самостоятельного решения. И льет, с особым удовольствием и с оплаченным казной усердием, воду на антигосударственную мельницу.

Дым Отечества. 26.06.1914. № 26 (84). С. 2–3.

Tags: Григорий Распутин
Просмотров: 1022 | Добавил: ellaseheiah | Рейтинг: 5.0/5
Всего комментариев: 0
avatar